-- Вернись! -- вопил брат Атхиры.

-- Куда? -- спросила Атхира.

-- К Маду, -- ответил он.

-- Никогда, -- сказала она.

-- Ну, так Джасин-Дадзе тебя проклянет, и ты засохнешь, как дерево, которое ободрали весной, -- сказал брат Атхиры.

Атхира заснула с мыслями обо всем этом.

Наутро она захворала ревматизмом.

-- Я уже начинаю сохнуть, как дерево, которое ободрали весной,-промолвила она. -- Это все проклятие Джасин-Дадзе.

И она действительно начала сохнуть, ибо сердце ее высохло от страха, а те, кто верит в проклятия, от проклятий и умирают. Сакату Сингху тоже стало страшно, ибо он любил Атхиру больше жизни.

Прошло два месяца, и вот брат Атхиры уже снова стоял за казармами и визжал:

-- Ага! Ты сохнешь. Вернись!

-- Скажи лучше, что мы вернемся оба, -- проговорил Сакат Сингх.

-- Я вернусь, -- сказала Атхира.

-- Да, но когда же? -- спросил брат Атхиры.

-- Когда-нибудь рано поутру, -- ответил Сакат Сингх и пошел просить у полковника сахиб-бахадура недельный отпуск.

-- Я сохну, как дерево, которое ободрали весной!--стонала Атхира.

-- Тебе скоро станет лучше, -- говорил Сакат Сингх и наконец рассказал ей о том, что задумал, и оба они тихо рассмеялись, ибо любили друг друга. Но с того часа Атхире стало лучше.

Они уехали вместе; путешествовали в вагоне третьего класса, как полагалось по воинскому уставу, а потом в повозке -- по низким горам и пешком -- по высоким. Атхира вдыхала сосновый запах своих родных гор. влажных Гималайских гор.

-- Хорошо быть живыми, -- промолвила Атхира.

-- Ха! -- произнес Сакат Сингх. -- Где дорога на Кодру и где дом лесника?..

-- Двенадцать лет назад оно стоило сорок рупий,-- сказал лесник, отдавая свое ружье.

-- Вот тебе двадцать, -- сказал Сакат Сингх, -- а пули дашь мне самые лучшие.